?

Log in

No account? Create an account
eye of yustas

ПИСЬМА АЛЕКСУ

Блог Максима Павлова


Previous Entry Share Next Entry
eye of yustas

ДОКТОР В БУРАНЕ

34701501
Сорокин - писатель яркий, и “Метель” - одно из очень заметных его произведений, но дело в данном случае даже не в литературных достоинствах вещи, а в том образе страны, который прозрачно просматривается за фантасмагорическими образами повести. Писатели – вообще очень хороший оптический инструмент, наподобие микроскопа, который можно использовать для наблюдения тонких процессов, происходящих в русской культуре и сознании, если научиться понимать то, что они пишут. Сорокинская “Метель” в этом отношении - вещь весьма поучительная.

Фабула повести, вкратце, такова. Доктор по фамилии Гарин едет в отдаленное село Долгое, в котором разгулялась эпидемия боливийского вируса “чернухи”, превращающего  людей в зомби. Доктор везет “вакцину №2”. В Долгом его ожидает коллега-врач с “вакциной №1”. Обе вакцины должны быть введены последовательно. Надо ехать, надо спешить, но на станции, до которой добрался доктор, нет лошадей. А  на улице зарядила метель, и униматься не собирается. Тогда доктор нанимает добродушного мужичка-хлебовоза Перхушу, малохольного неудачника, у которого, однако, имеется “самокат” и пятьдесят лошадок размером с кошку, которых он любит, как родных детей.

И вот доктор с Перхушей выезжают со двора на самокате, запряженном этими крохотными существами и отправляются в путешествие длиной примерно в пятнадцать верст. Ехать по нормальной дороге и при благоприятных обстоятельствах часа два, не больше. Но до своей цели они так и не доезжают, и спасительную для зомбируемого села вакцину не довозят - метель, заметающая все дороги, не даёт им сделать этого. Вот и вся простая история.

У бесхитростного и наивного читателя такой сюжет вызывает недоумение и неудовлетворенность: как же это – поехал и не доехал, должен был спасти, но не спас, что это за доктор такой?! Где счастливый конец? Где справедливость или хотя бы катарсис?
Но в начале 21 века наивной литературы больше не существует. Об этом надо помнить, когда читаешь современные книги. И если кредит доверия к автору у читателя достаточно велик, то из недоумения рождается желание приглядеться внимательнее и разобраться, о чем все-таки говорит Сорокин?

Прежде всего, заглавный образ – метель. Он накрепко связан с Россией. Это один из самых «русских» образов, как буквально, в смысле погоды, так и фигурально. Метель вот уже 200 лет используется в русской литературе как метафора, так что метафорический смысл сросся с ней до полной неразрывности.
Проследим вкратце историю образа. Первое, что приходит на память – это, конечно, пушкинская «Метель», в которой разыгравшаяся буря перепутывает личные судьбы людей. Метель у Пушкина бушует также в «Капитанской дочке», сталкивая Гринева с Пугачевым, и, конечно же, в «Бесах», связь которых с сорокинской повестью пряма и прозрачна, вплоть до буквального совпадения  образов.

Следующий «всплеск» метели в русской литературе приходится на Серебряный век. Снежная буря как нельзя лучше подходит для передачи состояния социальной и душевной турбулентности, особенно когда речь идет о революции. Несколько примеров навскидку.
Блок, «Двенадцать».
Пастернак, включая «Доктора Живаго», на протяжении которого метель разыгрывается  несколько раз; стихотворение «Вакханалия»:  «И опять мы в метели, //А она все метет,// И в церковном приделе// Свет, и служба идет…»

Но понятней всего о том, что означает этот образ, становится из стихотворения Волошина «Северовосток» (1920):

Войте, вейте, снежные стихии,
Заметая древние гроба:
В этом ветре вся судьба России -
Страшная безумная судьба.

В этом ветре гнет веков свинцовых:
Русь Малют, Иванов, Годуновых,
Хищников, опричников, стрельцов,
Свежевателей живого мяса,
Чертогона, вихря, свистопляса:
Быль царей и явь большевиков.


Слово найдено! «В этом ветре – вся судьба России…» Метель – это судьба России, иррациональная и непреодолимая. Мы нащупали главную тему повести.
Второй центральный образ – доктор. Он одет в пихор, на голове у него малахай, на носу – пенсне, которое он то и дело роняет. Он исполнен решимости доехать до больной деревни и исполнить свой долг. Вполне узнаваемый образ! Вспоминаются все знаменитые доктора русской литературы: доктор Чехов и многочисленные доктора его произведений;  доктор Вересаев, доктор Булгаков, доктор Живаго… Перед нами типичный русский образ деятельного интеллигента, призванного лечить, спасать, помогать, которому редко хватает силы довести свое дело до конца.

И вот Доктор выезжает в Метель. Доктор против Метели. Помогающее, исцеляющее начало – против «страшной, безумной судьбы». Коллизия поистине мифического масштаба. Что-то будет?

Но Сорокин – мастер иллюзий. Он отводит читателю глаза массой парадоксальных фантастических деталей, начиная с архаичного крестьянского говорка, на котором общаются герои, включая радио, которое «смотрят» прекрасная Мельничиха и ее крохотный муж размером с буханку хлеба; великана, напившегося и замерзшего насмерть поперек дороги доктора, загадочные и роковые пирамидки в снегу, о которые самокат ломает полоз. Разглядывая все эти детали, мы едем вместе с доктором, и вскоре осваиваемся в этом мире и начинаем воспринимать его как само собой разумеющееся. Но Метель не дремлет! После каждого временного затишья она возобновляется, и Доктор с Перхушей очередной раз сбиваются с дороги, плутают, греются, мерзнут, теряют саквояж с вакциной, и в конце концов пропадают окончательно.

В повести множество парадоксальных эпизодов, каждый из которых при желании может быть понят метафорически. Так, очередной раз сбившись с пути, доктор попадает к витаминдерам, живущим в юрте из самозарождающегося войлока. Витаминдеры – это что-то вроде наркодилеров, производящих и продающих те самые пирамидки, об которые доктор сломал свою повозку. Они носят имена из песенки, знакомой всем с детства: Задень («Задень, мы устали очень!..»), Скажем, Баю-Бай, Дрёма. Имена, похоже, связаны и с их бизнесом – продавать сны. Доктор вместе с ними «пробирует» новый суперпродукт – ту самую пирамидку, и переживает ужасную галлюцинацию: его живьем публично варят в котле с маслом на площади какого-то условно европейского города. Но затем он приходит в себя обновленным и так сильно любящим жизнь, как никогда раньше не любил. Полный энтузиазма, Доктор снова бросается в дорогу, не дожидаясь утра, и это решение оказывается для него роковым.

Ни Доктор, ни читатель вместе с ним, так и не доезжают до Долгого. Бездорожье, Метель, Прекрасная Мельничиха, Витаминдеры, Пирамидки, Большие люди стоят и лежат у него на пути и полностью блокируют проезд. А следовательно, вакцина не доезжает до места назначения, «чернуха» продолжает свирепствовать на российских просторах, эпидемия агрессивного зомбирования продолжается.
Если до конца распутать этот метафорический клубок, станет очевидно, что российская судьба, как ее видит Сорокин, один из самых известных современных писателей, лишена оптимизма.

Вот сцена, которой заканчивается повесть: путники заночевали в поле. Возница Перхуша замерзает насмерть, загораживая доктора от холода, а самого доктора, еле живого, подбирают китайцы, едущие по своим делам на коне размером с четырехэтажный дом. Расшифровывать эту метафору и прикладывать ее к судьбе России как-то не хочется – очень уж грустная получится картина. Остается только скромно надеяться, что писатель Сорокин чего-то не разглядел, а что-то преувеличил, и что страну ожидает все же не столь неприглядное будущее.

  • 1
ihavesage February 14th, 2013
Очень интересно Ваше прочтение, тем более, что я увидел там совсем другую историю, личную. Слился с главным героем, одержимым наиблагороднейшим порывом спасти мир, и в этом благостном образе оказался совсем не готов к испытаниям, профукал подсказки и подарки в пути, попадался на все искушения и, в итоге, провалил миссию. Особенно резануло противостояние праведного доктора и туповатого Перхуши. Первый едва ли замечает своего возницу, не слушает советов, злится и бьет его. Добра, которое доктор вез далеким почти иллюзорным больным, не досталось ближнему конкретному человеку. Перхуша же сердечен и чист, в мире с собой и с природой. Ни грубость доктора, ни смертельная опасность, ни измена жены не оставляют на простом лице ни тени неприятия. Доктор - образ утраченного рая, обреченных потуг достичь приюта. Перхуша же, как раз, то самое просветление, которого я ожидал от доктора. В последнем сне Перхуша улетает бабочкой на свет. Он нашел свой приют. Нашел свое счастье.

tot_samy_yustas February 14th, 2013
Спасибо за дополнение. Это самое лучшее - переживать лично, тогда литература начинает что-то менять в жизни.

Edited at 2013-02-14 05:41 pm (UTC)

  • 1