January 8th, 2013

letter ю

О НАЦИОНАЛЬНОЙ ГОРОДОСТИ

Прошу прощения за перекличку с сочинением основоположника ленинизма «О национальной гордости великороссов». Тому есть две причины.
Первая состоит в том, что в последние годы в России снова много и крикливо заговорили о национальной избранности и высоком предназначении страны в противовес всем остальным странам, особенно, конечно, Америке. Что самое любопытное, тон многих из этих высказываний сильно напоминает стилистику упомянутой выше статьи Ленина. Не хочу здесь ничего цитировать из нее, желающие могут найти и насладиться ею самостоятельно.
Вторая, и главная, причина в том, что у человека, несмотря ни на что, должен быть собственный фундамент, на котором он строит свое отношение к миру, своя личная «причина для гордости», помогающая ему стоять прямо (и в этом смысле тоже).
Так называемая «национальная гордость», а в других случаях «религиозная гордость», «расовая гордость» - это первое, за что с готовностью ухватывается ленивый человеческий ум. Но достаточно ли прочна и реальна сегодня эта коллективная гордость, чтобы за нее держаться? Вот в этом мы и постараемся разобраться.


Когда русский думает о своей стране и пытается определить ее характерные черты, первая мысль, которая приходит ему на ум – это то, что его страна огромна, необозрима, ни на какую другую не похожа, что в ней есть хорошие дураки и плохие дороги, что в ней воруют, что в ней правды не найти, умом ее не понять, чем-то там ее не измерить, но самое главное, перекрывающее это все - что у нее своя особая дорога, и что где-то в ней живет загадочная русская душа, которая гораздо душевнее всех других душ, а культура ее и общий творческий потенциал таковы, что если сложить все гениальные строчки всех гениальных произведений, написанных или еще не написанных на русском языке, получится линия, которую можно вытянуть отсюда не знаю откуда по самое туда не знаю куда.
Разумеется, я утрирую, но самое интересное во всем этом то, что все вышеперечисленное в той или иной мере имеет место, и за многие века принципиально не изменилось.
Collapse )
eye of yustas

СТРАННАЯ ЛЮБОВЬ

Любящий всегда хочет, чтобы предмет его любви был самым лучшим на свете, и если он видит несовершенства любимого, то переживает из-за них сильнее других. Это правда как по отношению к человеку, так  и по отношению к более крупным вещам, как, например, родная страна. У человека есть право любить родину не так, как любят другие или как принято любить.
Любовь часто может выглядеть неочевидно для внешнего наблюдателя. Что значит “любить Россию”? Видеть только достоинства и не видеть недостатков? Или видеть недостатки и мириться с ними? Никогда не покидать страну? Сражаться за нее даже в бессмысленных или преступных войнах? Так ли это на самом деле? И все ли, кто живет за пределами России, предатели и не любят землю, на которой родились?


По-хорошему говоря, у человека вообще нет выбора, любить или не любить свою родину.  Биологически, если человек родился и вырос в России, связь его со страной настолько сильна, что отменить ее не способны никакие волевые усилия, сделанные в последующие годы. Климат, общественная среда, язык, культурные влияния, книги, которые он читал, фильмы, которые смотрел, музыка, которую слушал, пища, которую он ел, воздух, которым он дышал – все это сформировало тело, ум и душу человека и сделало его продуктом определенной культуры, времени и места.

Я не исключение. Я уже несколько лет живу в Америке. Мне нравится здесь жить. Могу сказать совершенно искренне, что я люблю Америку, со всеми ее очевидными достоинствами, которые я успел узнать, и с ее недостатками, которые я тоже, хочется верить, вижу достаточно ясно.
В то же время с неменьшей искренностью я могу сказать, что я люблю Россию. Я продукт ее земли, ее культуры и ее языка. Всё это вещи, которые зависят не от меня, и котрые отменить невозможно.

Есть несколько особено важных российских черт, по которым я иногда грущу, переехав сюда.

Для одной, и самой главной из них даже трудно подобрать подходящее слово, настолько она многогранна. Но попытаюсь. Это – российская воля, раздолье, способность выйти из берегов, не особенно задумываясь о том, как вернуться обратно. Размах, разгул – слова из этой же области. Это то, что обеспечивает огромный творческий потенциал русских людей, но в то же самое время это то, из-за чего Россия никогда не станет правовым государством, подобным Америке. Поэтому грусть об этом часто уступает место чувству облегчения от того, что этого, слава Богу, рядом нет. Поясню на примерах, что я имею в виду.

В физическом отношении, в Америке все разграничено, разобрано и непременно является чьей-нибудь частной собственностью. Если ты хочешь съехать с дороги и просто полежать на травке, ты должен сначала спросить разрешения у хозяина травки. В этом нет ничего страшного, но иногда это выглядит очень нелепо. В отличие от этого, в России гораздо больше травки, на которой можно лежать, не спрашивая ничьего разрешения.

В моральном и правовом отношении – то же самое. Например, в Америке можно говорить о чем угодно (знаменитая свобода слова), НО – нужно помнить, что определенные темы тоже разобраны по рукам и являются чьей-нибудь сферой жизненных интересов, защищенной законом. Наиболее известные болезненные темы – это равноправие полов и рас. Конфликты и судебные иски по этому поводу часто возникают здесь на совершенно пустом месте. В России этого нет, но зато женщин могут безнаказанно унижать, а черных – дискриминировать.

Жить в России никогда не бывает скучно, потому что жизнь там непредсказуема.  Люди подсаживаются на это: жизнь бьет ключом, адреналин играет... На каждом шагу вам обеспечены сюрпризы, иногда забавные, а иногда такие, от которых волосы дыбом встают. И если человек устал от сюрпризов и ему хочется покоя, безопасности и стабильности, то найти такие покой и стабильность в России будет крайне трудно.

Дмитрий Карамазов у Достоевского произносит замечательную фразу: “широк человек, очень даже широк – я бы сузил”.  Человек, по Достоевскому, если он ничем не ограничен, “начинает с идеала Мадонны, а кончает идеалом содомским”, причем в любой момент его может качнуть либо в ту, либо в другую сторону. Возникает необходимость “сузить”, и остается выбрать степень такого “сужения”. Это то, над чем испокон веков бьются люди.

Похоже, мы нащупали очень важный критерий. Как не задушить творческую свободу человека, но и не дать ему скатиться к Содому? Мало кто из людей способен самостоятельно поддерживать подобный баланс, поэтому человеческими сообществами продолжают создаваться правовые и моральные системы, главная цель которых – упорядочить врожденный человеческий беспредел.

Как с этой широтой и размахом обстоят дела в Америке? – Как ни странно, несмотря на все сказанное выше, неплохо обстоят.

Конечно, в Штатах вам не удастся насладиться беспределом. Здесь почти везде установлены очень четкие границы.
В Америке действуют очень хорошие и эффективные законы, а главное – есть механизмы приведения этих законов в силу. Например, все американские водители знают, что бессмысленно и опасно пытаться подкупить полицейского, остановившего тебя за превышение скорости. Такая попытка вполне может закончиться для тебя тюрьмой.

Одна и та же воля в разных своих проявлениях может обернуться и творческой свободой, и беспределом. В попытках обеспечить первое и не допустить второго создаются законы. Не на бумаге, а на деле, Америке баланс смещен в сторону закона, в России – в сторону воли, легко переходящей в беззаконие. Живя в Америке, русский человек скучает по российскому размаху, а живя в России – вздыхает по американской упорядоченности.

Итак, относительно любви или нелюбви к родной стране, очевидны две вещи.
Во-первых, оттенков здесь гораздо больше, чем два, это не просто черный или белый, “люблю” или “не люблю”. У каждого человека всегда свои, глубоко личные отношения с родной страной и со страной, которая его приняла, несводимые к черно-белой палитре.
И во-вторых, мир, в котором мы сейчас живем, нравится нам это или нет, иной, чем мир прошлых десятилетий или, тем более, прошлых веков. Мы не можем подходить к нему со старыми мерками: дескать, патриот – это тот, кто сидит в родной избе и любовно плетет лапоть из родного лыка. Мир стал компактнее, универсальнее, и можно сказать, “всемирнее”. Понятите “патриотизм” теперь впору применять не к стране, гражданами которой мы являемся, а скорее к целой планете, на которой обитает человечество и от здоровья которой зависит существование каждого из нас, независимо от того, на территории какого государства мы в данный момент построили свой дом.